![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
По-моему, невозможно.
Что вспоминается первое почему-то - белые перчатки моего супруга. То ли кинк? Руки в белых перчатках. Или глаза я поднимала редко?
В следующем году будет цвет алый, у персонажа моего - Дезире - только смех да безумие, нежность лезвийная. Никому себя не доверит.
Мечтается мне об этом смехе. Северину помнить не хочу, так жаль.
Вернулась - накатило снова. Не судьба мне, не судьба. Всё глухо со стороны космоса, и кажется, будто я разочаровываю людей. Воистину, молчание помогает.
Ни-че-го.
Автор арта - Sueno
Ему вовсе не надо мозги!
И трогать его не моги,
А не то он покажет клыки!!!
К чёрту всяческое сострадание. Всё - только опыт, который нужно изучить и принять. Разница не во внешних поступках - это может быть всё то же самопожертвование - во внутренних ощущениях. Я действительно умерла? Не верю в благодатную силу? Кажется, я действительно в неё не верю.
Где его слабость? Где я могу сказать "он не прав?" ГДЕ ТО, С ЧЕМ Я ДОЛЖНА НЕ СОГЛАСИТЬСЯ?! Я не знаю, как победить этого персонажа. Изменение вызывает страх. А для таких, как я, кто умрёт одинокими, это единственно верный путь. Всё - только опыт. Жёсткие целевые установки. Ни тени сомнений.
Это даже не просветлённый эгоизм, который исповедуют мои друзья и который мне так нравится. Это целевой эгоизм. Мне кажется, что моя девочка умерла под костяной маской, подаренной богом. Ещё не умерла, но близко к тому.
Мне плохо.
Вообще, нет стремления писать...
И снова возвращается огонь,
Ласкающий недышащее тело.
А мне тогда казалось, в ночь расстрела -
От пепла не отмоется ладонь.
Я так привыкла к ласкам чёрных вод,
К тому, что море властно входит в вены.
Но пламя лижет ступни и колени,
Паденье превращается в полёт.
Огонь мой чёрен, он не может греть.
Он в тех же порождён морских теченьях.
Но мне так сладко слово "измененье".
Я помню, как прекрасны свет и смерть.
Ласковый мой Боже,
Научи меня летать.
Если ты все можешь,
Научи меня летать...
Дженни — тихая девица,
Негде взгляду зацепиться,
Не стройна, и не красива,
И не бойка на язык.
Целый день она хлопочет
То на кухне, то в гостиной,
От порога до работы,
Вот и все ее стези.
И ни одна душа не знает,
Да и знать о том не хочет,
Что тревожит среди ночи
Душу бедной Дженни.
Боже мой, Боже,
Ласковый мой Боже,
Научи меня летать.
Если ты все можешь,
Научи меня летать...
А пройдет четыре года,
Дженни будет двадцать девять,
Дженни замуж будет поздно,
Да и кто ее возьмет.
Ни отец, ни мать, ни тетки
Не поймут, чего ей надо,
Отчего не жить как люди,
Что за принца Дженни ждет.
Неужели ей охота
Жизнь окончить старой девой.
Отчего бы ей не выйти
Замуж за Сережу?
Боже мой, Боже,
Ласковый мой Боже,
Научи меня летать.
Если ты все можешь,
Научи меня летать...
(с) Башня Rowan
Продолжаю работать.
Депресс всё глубже. Я не понимаю, зачем этим занимаюсь. Всем этим.
Увы.
Никого, никому, никуда, ни с кем. Надо идти работать.
Надо хотя бы позавтракать. А то такой же священный трепет, как невозможность лечь спать; все мои кости видны напросвет. Однако я сама не озабочусь; а Мортимера у меня нет.
Всё хорошо, бог мой, я не помню ничего.
Ещё записей в ЖЖ у меня незаметно перевалило за полторы тысячи. Голод, сны, слова.
Mach die Nacht zum Morgen.
Laß mich befreit sein und geborgen.
Lösch die Erinn’rung in mir aus,
gib meiner Seele ein Zuhaus!
Наверное, моя гнусная интроверсия обостряется с годами. Так или иначе, вопросы с праздниками у меня решаются по типу "хочу толпу" или "не хочу толпу". Приближающийся НГ мягко намекает на депресс, словно это такая добрая традиция. Но мне всё пофиг, я сделан из мяса, и поэтому не вникаю.
Апатия расстраивает, но вяло, как и всё при апатии.
В общем-то, всё неплохо. У меня есть дни пустые и свободные, и за эти дни я должна заставить себя выполнить план. Будем надеяться.
А теперь пойду спать, а то что-то голова болеть начинает... :(
Идея, которая пришла ему в голову (о реализации желаний "наилучшим образом"), она довольно скотская по своей сути. И однако же я знаю, что он реализует её так, что она не будет выглядеть скотской. Если до этого, конечно, вообще дойдёт.
О. Я снова почувствовала его чудовищность. Нечеловечность. Чувство, которое мне необходимо ловить время от времени, а то я всегда увлекаюсь и мои герои начинают казаться мне совершенно нормальными.
Важно лишь то, чего хочет он. Иногда это может совпадать с тем, чего хотят другие. Да и желания у Камилла бывают странные. Но он эгоцентрик. Я не вижу пути, способа, причины это изменить.
А может быть, он и прав... Но у меня никогда этого не получится настолько совершенно и полно. И это всё же к лучшему.
У меня есть чудовище.
Я, разумеется, допускал ошибки в работе в таком состоянии. Сложно думать о чём-то другом.
Я предполагал, что дело в этих ошибках, когда он взял моё тело и показал мне границы его выносливости. Целая ночь изучения. Разумеется, меня можно было бы убить намного раньше. Но это был неторопливый процесс.
Когда мастер удалился ко сну, я остался висеть и осмыслять боль. Я пережил этот день.
На следующую ночь он снял меня. Изменил моё тело, убрал следы. Затем вскрыл вены и откачал кровь. Очень механистично. Никакого поцелуя. Никакого блаженства и экстаза. Когда моё тело было обескровлено, он напоил меня своим витэ.
Вы понимаете, почему именно так? Никакого экстаза. Никакой эмоциональной привязанности. Акт сотворения. Этого опыта - опыта растекаться безвольно в чужих руках - он мне не дал. Из всех - только этого. Очень ясное высказывание.
Конечно, первое чувство, когда приходишь в себя - жажда. Стремление вверх. Запах земли. Я выбрался - это радость бытия. Меня ждала одна из Фрезенберг. Конечно, я знал её в прошлом. Это не имело значения: она - жертва. Пища. Раньше я не смог бы ничего с ней сделать. Фрезенберг - боевые гули, а мастер искусен. Но я ведь стал высшим.
Наиболее наглядное представление разницы между смертным и каинитом. Не то, что ночь назад.
Граница осязалась очень чётко. В ритуале не было лишних элементов. Мне пришлось размышлять, чтобы понять, почему именно так.
| Elisabeth: Ich bin stark genug allein. Tod: Stark warst du nur solang du noch geglaubt hast schwach zu sein. Elisabeth & Tod: Wenn ich tanzen will dann tanz ich so wie’s mir gefällt. Ich allein bestimm’ die Stunde. Ich allein wähl’ die Musik. Wenn ich tanzen will, dann tanze ich auf meine ganz besondre Art: Am Rande des Abgrunds oder nur in deinem Blick. | Элизабет: Я стала сильной, оставшись одна. дер Тод: Ты была сильной, когда думала, что ты слаба! Элизабет и дер Тод: Когда я захочу танцевать, То я буду танцевать так, как мне нравится. Я одна/один назначу время, Я одна/один поставлю музыку. Когда я буду танцевать, То я буду танцевать по-своему: На краю бездны Или только Перед твоим взором. |
Время: полторы ночи
Преимущественное право: КМ
( Read more... )
( многабукаф )
А на работе у нас сломан кондиционер, и под вечер дышать просто невозможно...
Пребываю в апатии.
Отмороженный ублюдок, у которого все нестандартные реакции продиктованы всплесками извращённого любопытства.
А ты - только богом.
Я расстилаю дорожки, я учусь находить слова.
А ты - о крови и кости.
Горит земля, трава.
Кровь и кость.
Ещё одна формула из всех.
Девочка, в твоих ладонях всегда подарок Морриса. Самое главное - красиво написать историю. Эта формула не потеряла ценности. Твоя жизнь - история, ей не нужно другого смысла. И ты знаешь, кто её читает.
Девочка, бог обещал тебе.
Девочка, не переставай складывать буквы в слова.
Помнится, шоколадные конфеты к Новому году - это же не часто бывает, шоколадные конфеты, да ещё в таком количестве. Конечно, вкусно. Вот и таскала их потихоньку; даже в баню идёшь мыться - набираешь с собой наборчик из разных видов, они там потом, в жаре, тают, становятся мягкими (и книжки с собой в баню таскала, было такое). И вот как те шоколадные конфеты, это слово таскаешь с собой (или как книжку - читать некогда, а оторваться невозможно). Таскаешь, произносишь иногда (хоть полстраницы ухватить!). Иногда.
( смысл только для одного. не стоит неверных интерпретаций )
